Что мы знаем о народах Чукотки?

 

Что мы знаем о народах Крайнего Севера?

Полет стрелы

 

Луораветланы – «настоящие люди», так чукчи именуют себя сами. Они шутят, называя себя «потным народцем» и в подобном роде (но только между собой). Чукчи – это искаженное «чаучи» – оленеводы. Именно чаучей встретили казаки в тундре, не дойдя до их прямых и признанных родственников – анкальынов, приморских луораветланов. Но на самом деле трудно отыскать более воинственный и при этом неискоренимый народ, чем чукчи. Большая несправедливость, что мы сегодня не знаем об этом, хотя спартанское воспитание или индейские традиции во многом куда мягче и «гуманнее» подходов к подготовке будущих чукотских воинов.

Как и у индейцев, у чукчей суровое воспитание мальчиков начиналось примерно с шести лет. Спать с этого времени, кроме редких исключений, позволялось лишь стоя, опершись на полог яранги. При этом юный чукотский воин спал чутко: для этого взрослые подкрадывались к нему и обжигали то раскаленным металлом, то тлеющим концом палки. Маленькие воины (мальчиками как-то язык не поворачивается их назвать) в итоге начинали молниеносно реагировать на любой шорох…

Бегать приходилось за оленьими упряжками, а не ездить на санях, прыгать – с привязанными к ногам камнями. Лук был неизменным атрибутом: у чукчей вообще зрение – не в пример нашему, дальномер практически безупречен. Именно поэтому чукчей со Второй мировой войны охотно брали в снайперы. Была у чукчей и своя игра с мячом (из оленьей шерсти), сильно напоминавшая современный футбол (только играли они в эту игру задолго до англичан).

А еще любили здесь бороться. Борьба была специфической: на скользкой моржовой шкуре, дополнительно смазанной жиром, надо было не просто одолеть соперника, а кинуть его на острые кости, расставленные по краям. Это, мягко говоря, было опасно. Однако именно таким противостоянием уже взрослые юноши будут выяснять отношения со своими врагами, когда почти в каждом случае проигравшему грозит смерть от куда более длинных костей.

Путь во взрослую жизнь лежал для будущего воина через испытания. Так как ловкость ценилась этим народом особо, то и на «экзамене» делали ставку на нее да на внимательность. Отец посылал сына на какое-то задание, но не оно было главным. Отец незаметно выслеживал сына, и как только тот садился, терял бдительность или попросту превращался в «удобную мишень», в него тут же выпускалась стрела. Стреляли чукчи, как уже упоминалось выше, феноменально. Так что среагировать и уйти от «гостинца» было делом непростым. Пройти экзамен можно было лишь одним способом – выжить после него.

Ах да… Не стоит считать отцов такими уж жестокими: стреляя по сыну, глава семейства не смазывал наконечник ядом, так что ранение оставляло шансы выжить. На войне же без яда стрелы не летали…

Чукчи, не жалея жизней, защищали свои домашние очаги от соседних племен. И были в этом чрезвычайно изобретательны. Например, когда дело доходило до рукопашной, из задних рядов внезапно вылетали воины, проносились над головами противника и приземлялись у них в тылу. Врагу, зажатому с двух сторон, приходилось тяжело. Исследователи долго не могли понять, как чукчи это проделывали. По одной из версий, воин прыгал на древко копья, и оно, спружинив, его подбрасывало. Но улететь таким образом метров на двадцать, как это делали луораветланы, было невозможно. И все же тайну раскрыли. Оказывается, пружины для головокружительных прыжков чукчи в буквальном смысле выращивали. Опытный мастер находил молодую березку, обрезал ветки, а сам стволик начинал закручивать. Когда деревце вырастало выше двух метров, его срубали и приспосабливали для сражений. В отличие от ученых, племена, враждовавшие с чукчами, эту хитрость так и не разгадали. Поэтому на коряков и эскимосов «летающие» воины наводили священный ужас.

Шесть душ

Чукчи – прирожденные воины. Малочисленные и свирепые, они были настоящим ужасом для всех, кто жил в зоне досягаемости. Известным фактом является то, что отряд коряков – соседей чукчей, присоединившихся к Российской империи, насчитывавший полсотни человек, бросался врассыпную, если чукчей было хотя бы два десятка. И не смейте обвинять в трусости коряков: их женщины всегда имели с собой нож, чтобы при нападении чукчей убить детей и себя, лишь бы избежать рабства.

С коряками «настоящие люди» воевали одинаково: сначала были торги, где каждый неверный и просто неосторожный жест мог быть понят как сигнал к резне. Если погибали чукчи, то их товарищи объявляли обидчикам войну: вызывали тех на встречу в назначенном месте, стелили шкуру моржа, смазывали ее жиром… И, конечно же, вбивали по краям множество острых костей. Все как в детстве.

Если же чукчи шли в грабительские рейды, то они просто резали мужчин и брали в плен женщин. С пленными обращались достойно, но гордость не позволяла корякам сдаваться живыми.

Да и чукчи захватывать корякских мужчин живыми особо не старались: в плен их брали только тогда, когда надо было выпытать информацию. Если это случалось, пленному связывали руки за спиной и зажимали ладонью нос и рот, пока человек не терял сознания. После этого его приводили в чувство и повторяли процедуру. Деморализация была полной, даже «матерые волки» раскалывались.

Сами чукчи своей жизнью тоже не очень-то дорожили. Существуют записи очевидцев, которые это подтверждают. Например, был случай, когда у одного из северян сильно разболелся живот. К утру боль только усилилась, и воин попросил товарищей убить его. Те незамедлительно выполнили просьбу, даже не придав особого значения случившемуся.

Чукчи верили, что у каждого из них есть шесть душ, а каждая душа может оказаться в раю – «Вселенной предков». Но чтобы попасть туда, следовало или достойно погибнуть в бою, или быть убитым от руки близкого человека, или умереть своей смертью.

Последнее было слишком большой и редкой роскошью для суровой жизни, где на заботу других о твоей жизни уповать не стоило. Случалось, что проигравшие сражение чукчи, не пережив позора, без тени сомнений убивали друг друга. «Если я стал тебе оленем, то чего медлишь?» – говорили они победившему врагу, даже не думая просить пощады.

Древняя военная экипировка чукчей была своеобразной. Самая примечательная деталь – панцирь из толстой моржовой кожи. Ее нарезали ровными полосами, а затем сшивали в два слоя. На спину воину крепилось что-то вроде высокого щита. Впрочем, эта конструкция была очень тяжелой и выручала, лишь когда приходилось спасаться бегством, – щит прикрывал спину и голову от стрел. Поэтому многие чукчи относились к такой защите с презрением, считая ее символом трусости. А вот лук и стрелы имел при себе каждый луораветлан. Лук делали из березы и лиственницы, а на наконечники стрел шли клыки моржей. Правда, теперь гораздо популярней стала винтовка.

Живые трофеи

Чукчи вели торговлю со многими народами, однако наибольшее уважение в торговых делах они проявляли… к японцам. Именно у них чукчи закупали свои металлические латы, которые были точь-в-точь как у самураев.

А самураи восхищались мужеством и ловкостью чукчей: последние были единственными воинами, которые, согласно многочисленным исторически достоверным свидетельствам современников и очевидцев, могли не просто уклоняться от вражеских стрел, но и ловить их на лету, умудряясь кидать (руками!) обратно во вражеских воинов.

На американские и канадские земли чукчи не раз устраивали пиратские набеги. Хорошо известна история, когда они захватили на канадском побережье чернокожих рабынь. Быстро поняв, что это все же женщины, а не злые духи, чукчи забрали их себе в качестве наложниц.

Чукотские женщины не знают, что такое ревность, и потому восприняли подобный трофей мужей нормально. Правда, негритянкам запрещено было рожать, чукчи их считали «неполноценными людьми». Так и продержали чернокожих женщин до старости в наложницах.

Советская власть, решив нести огонь коммунистической идеологии и цивилизации в далекие чукотские яранги, радушного приема в их землях не получила. Попытка надавить на чукчей силой очень быстро окончилась неудачей: сначала все «красные» с близлежащих территорий наотрез отказывались воевать с чукчами, а потом смельчаки, прибывшие сюда издалека, стали пропадать отрядами, группами, лагерями. Обычно их так и не находили.

В итоге представители советской власти решили пойти испытанным путем подкупа. А чтобы чукчи не стали символом независимости, их просто-напросто превратили в фольклор. Так поступили с Чапаевым, сделав ставку на анекдоты про «Василия Ивановича и Петьку», переформатируя образ достаточно образованного, достойного человека в смешного и потешного. То же самое проделали и с чукчами, создав для целого народа анекдотический образ эдакого дикаря-недоумка.

А что изменилось сегодня? По большому счету – ничего. И пусть одни смеются над очередным анекдотом про чукчу, а другие восхищаются их удалью – настоящий Воин всегда бесконечно выше и тех и других. Воин идет сквозь время, игнорируя смерть и не сворачивая со своего пути. Сквозь века и трудности они идут дальше – Великие Воины Севера, о которых мы так мало знаем.

Журнал "Неизвестная Сибирь"

На севере в невероятно суровых погодных условиях живёт небольшая по численности этническая группа людей — эскимосы. Все знают, что они ходят в тёплых шубах, охотятся с помощью гарпунов… И на этом обычно познания и заканчиваются.

В изготовлении тёплой одежды эскимосам просто нет равных. В шубах, изготовленных ими, не страшен даже пятидесятиградусный мороз. Исторически так сложилось, что большинство мужчин промышляют охотой, поэтому кроме тёплой одежды, им требовалась и надёжная защита от клыков животных. Так родилась броня из костных пластин, соединённых между собой полосками кожи. Чаще всего для этой цели использовались моржовые клыки. Примечательно, что доспехи эскимосов и японских воинов внешне очень похожи.

 

Слово «эскимос» переводится как «сыроед» или «тот, кто поедает сырую рыбу» и местным населением воспринимается как пренебрежительное обращение с явно негативной окраской. Поэтому более правильным и тактичным будет называть эту народность «инуиты».

Целоваться на пятидесятиградусном морозе вещь не самая приятная – можно и примёрзнуть друг к дружке. Поэтому инуиты никогда не целуются, а просто трутся носами, обнюхивая кожу и волосы друг друга. Этот жест относится к интимным и практикуется только между близкими людьми. Его правильное название «куник».

Среди инуитов вегетарианцев нет, так как погодные условия явно не благоприятствуют выращиванию здесь овощей и фруктов. В рацион местных жителей входят различные виды мяса, начиная от птицы и заканчивая медвежатиной, водоросли и некоторые виды ягод. Такой рацион по идее должен был привезти к серьёзным проблемам со здоровьем, но нет. Здоровью местного населения можно только позавидовать.

Традиционно считается, что иглу (жилища, созданные изо льда и снега) имеют куполообразную форму, но на самом деле они бывают самых разнообразных форм и размеров. Так как «иглу» в переводе с языка местного населения переводится просто как «жилище».

У всех народов есть своя «страшилка» для детей, и эскимосы не стали исключением. Своих малышей они пугают Каллупиллуком. Согласно местным легендам это чудовище, которое обитает подо льдом и утаскивает в морские глубины людей, провалившихся в воду.

Среди эскимосов есть блондины. Первоначально учёные предполагали, что их предками были древние викинги, проплывавшие здесь когда-то давным-давно. Но исследования ДНК в 2003 году полностью развенчали эту теорию. Как оказалось, при кровосмешении между близким родственниками чаще всего рождаются белокурые детишки.

Попроси любого европейца подобрать синоним к слову «снег» и он ответит тебе максимум десятком слов. В то время как у эскимосов для этого вида осадков есть около 400 слов-описаний. Например, «акуилокок» — это тихопадающий снег, а «пиегнарток»- снежная погода, которая прекрасно подходит для охоты и.т.д.

В век огнестрельного оружия северные народы так и продолжают пользоваться для охоты инструментами, созданными из камня и костей животных.

Большинство инуитов живут за чертой бедности. Здесь очень высокий уровень безработицы, что привело к росту алкоголизма среди мужчин. Удивительно как в таких условиях этот народ сумел сохранить свою первобытную культуру и уклад жизни.

 

 

ИСТОЧНИК...

 

Старинный город Суздаль...

 

Суздаль пахнет медом, яблоками и стариной

 

Помните финал множества русских народных сказок: мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало? Так вот, медом в старину называли медовуху, и пили её с превеликим удовольствием. Возродили утерянное было производство в Суздале, а более вроде бы нигде. Я попробовал потом сварить ее дома, в Костанае, и в итоге получился замечательный напиток. Что-то среднее между шампанским и хорошим квасом. Могу поделиться рецептом.



А было так. Идем мы по улицам музея деревянного зодчества в самой сердце старинного города. Даже гидесса наша иногда притормаживает, понимая своих подопечных. Всё бегом, бегом, а много ли успеешь разглядеть в таком-то темпе? Снимаю на камеру все подряд, потому что красоты такой, рубленой, вековой, не видел нигде.



Понимаю, что я не первый снимаю этот город, и не последний. Но кто-то попал сюда зимой, в морозный день, кого-то летом подвела погода. Мне повезло: день был жарким, солнечным, и древний Суздаль удалось заснять во всей его красе.



Сюда, в музей деревянного зодчества, много лет свозили самые примечательные сооружения со всей владимирской земли. Дом зажиточного крестьянина. Из хороших бревен, в два этажа. Дом крестьянина-середняка, в один этаж, но крепкий, основательный. Мой дед Егор в своей смоленской деревне тоже числился середняком и, скорее всего, имел такой же.



Заходим во все по очереди: как там, внутри? А совсем неплохо, не землянка, жить можно. Лавки, печь, стол, керосиновая лампа, иконы, даже лубочные картинки, посуда на все случаи крестьянской жизни. Рядом с избами небольшой сельский храм. Совсем не помпезный, но с красивым резным иконостасом, свечами, образами. Поодаль стоят ветряные мельницы, колодец, на берегу реки Каменки на сваях угнездились амбары. На сваях - от паводка и от вездесущих грызунов.



Мы уже двигались на выход и тут повстречалась нам медовуха. Натуральная, с жужжащими вокруг пчелами и с хозяйкой за прилавком:
- Ну, что же вы все мимо бежите, и никто не остановится, не попробует чудного напитка!
Тормозим, подходим ближе. Да разве удержишься, глядя на такой прилавок? Тут тебе и пятиалтынная, и двухалтынная. А в чем отличие? Отличие я потом понял, когда уже дома сам ее варил. В крепости вся разница.
- А нальешь попробовать?
- Да конечно налью, пробуйте на здоровье.



Отмахиваясь пластмассовыми стаканчиками от зудящих пчел, делаем по глотку, потом еще по одному. Прочувствовав эту медовую радость, укладываем в сумки такой и эдакой, прихватывая заодно и несколько фляжек сбитня.



В небольшой компании таких же любителей медовухи бредем к автобусу, чтобы двигаться дальше, к белокаменным храмам. Там, на центральных улицах Суздаля уже который день народ широко празднует День города (или дни, если учитывать их число). Так вот, идем себе, никого не трогаем. Не спеша идем и вроде бы куда нужно. Автобуса в поле зрения нет. Стоп, говорим себе, туда ли мы идем?



Разворачиваемся в другом направлении и понимаем, что снова бредем не туда. Не знаю, медовуха ли это заморочила голову (ведь обещали, что только ноги не будут ходить), но в конце концов пришлось звонить по сотке и идти по наводке гидессы к автобусу.



В центре Суздаля не протолкнуться было от народа. Идешь по главной улице, которая носит, естественно, имя Ленина и представляешь: а как тут было раньше? Булыжники, как сегодня, или деревянные плахи служили мостовой? Гулял здесь простой народ или только княжеская свита проносилась? Владимир Мономах по этим самым улицам проезжал, здесь же правил и сын его Юрий Долгорукий, будущий основатель Москвы. Этот город уже стоял, а Москвы даже в замыслах не было.



Но, чувствую, потянуло меня на пересказ путеводителя. Остановлюсь на этом, лучше посмотрите фото, они расскажут не хуже. Не пишу про храмы и про монастыри, когда их построили, по какому случаю. Про это каждый сам при желании может прочитать все в интернете, и в подробностях. Мне же интереснее поговорить с людьми, посмотреть, как живут, чем интересны. А потом передать свои впечатления об увиденном, с помощью фото и путевых заметок. Стараюсь, чтобы они были путёвыми.



В городе-музее запрет на строительство высоких зданий — нельзя состязаться с храмами. Здесь в принципе нет никакой промышленности, чтобы не грязнить воздух. Только сувениры, пряники, медовуха, просто продукты. Все. Въезжаешь в город — никаких промзон, свалок металлолома, ободранных халуп. Все почищено, покрашено, подремонтировано.



Из окна автобуса хорошо видны садочки за невысокими заборами. В каждом яблони буквально ломятся от яблок, и это не кислые ранетки, а хорошие, крупные яблоки. Мы еще успели забежать на базарчик и прикупить этих яблок. Оказалось, Белый налив, вкусные очень, какие и у нас растут. Но не в таком количестве. Бабулька была рада, что удалось продать нам кусочек урожая. И правда, попробуй продай то, что лежит под ногами за каждым забором, а то и на тротуаре.



Другая бабуля буквально заставила нас купить у нее малосольных огурчиков:


- Самые лучшие в мире суздальские огурчики. Да вы что, телевизор не смотрите? У нас же каждый год огуречный фестиваль проходит. А мои огурчики круглый год малосольные.


Договорились купить штук пять, что лежали на чашке весов. В обмен на рецепт малосольных огурцов. Секрет оказался прост. Уксус не класть, соли чуть меньше нормы, побольше листиков и специй и держать в холодном погребе. Ну, в принципе, мы тоже так умеем. Но довезти бабулины огурчики до гостиницы не удалось. Запах буквально сводил с ума соседей по автобусу, пришлось поделиться. Ладно, успели хоть попробовать.



Таким и остался в памяти этот город. С запахами медовухи, малосольных огурчиков, спелых яблок и, конечно же, старинных храмов и монастырей. В них действительно свой, особый запах — лампадок, свечей, старых икон. Да, чуть не забыл про еще одну встречу.



В Суздале, в музее деревянного зодчества, в ухоженной избе они встречали экскурсии — Инна и Александр Костровы. Она пела старинную песню, он играл на гуслях. Струны звучали звонко, непривычно, песня вроде бы русская, но совершенно незнакомая.



Инна пела, звенели гусли Александра, а мы стояли завороженные, впервые услыхав такое.



Ничего особенного, кажется, но слушаешь и боишься шевельнутся. Это вам не попса с тупым повтором одной и той же фразы, а целая история, сложенная кем-то век назад. Вот кончилась песня, а мы стоим, замерев, пока кто-то не догадался похлопать.




Инна улыбнулась и говорит:
- Что, призадумались? Вот такие песни в старину пели наши предки. Слушайте хоть иногда, это помогает в жизни.



Я купил у них оба их диска — со старыми песнями и с колыбельными. И конечно же, залез потом в интернет. Посмотрю, думаю, что это за самодеятельные артисты. Оказалось, никакой самодеятельности. Инна и Александр закончили Нижегородскую консерваторию, вместе выступают более четырех лет. Не только вот тут, в музее, перед туристами, но и на большой сцене в Нижнем Новгороде, Москве, Санкт-Петербурге, Костроме. С их участием прошли передачи на радио и на телевидении.



Так что нам повезло вдвойне — послушали такую редкость, и не с заднего ряда в концертном зале, а в деревянной избе, лицом к лицу. Так же, наверное, и наши предки слушали гусляров.



А в самом конце обещанный рецепт медовухи, если кого интересует. Ничего нового, многие и без меня рецепт знают, пишу для тех, кто еще не пробовал. У меня, как ни странно, получилось почти что с первой попытки.
Перебрал в интернете с десяток рецептов и остановился на самом доступном. Вот он. Берешь примерно килограмм меда (я подобрал прошлогодние остатки). Нагреваешь до 50 градусов бутилированную воду, у меня было литров семь, и в этой воде разводишь мед. Потом кладешь туда граммов 10 хмелевых шишечек (на даче набрал, но, говорят, есть в аптеке). Затем в теплой воде развел 3 грамма дрожжей и влил опять же в кастрюлю. Для аромата еще положил туда веточку мелиссы, но это не обязательно.



Все это хозяйство залил в 10-литровую бутыль, надел перчатку, опустил конец трубки в воду и стал ждать. Через неделю перчатка должна была упасть, но у меня простояла две недели. Видимо, где-то промахнулся. Или хмеля мало, или меда, или дрожжи не такие (в интернете говорят — нужны винные).



Через две недели продукт перестал бродить и я начал его сливать. Попробовал. Душистый, ароматный, но кислый, в рот не возьмешь. Ладно, это не беда, лекарство знаю. Слил треть медовухи, добавил туда сахара с полкило, размешал и залил обратно, дображивать. Через неделю медовуха была готова. Я ее сравнивал с эталонной, из Суздаля — моя на вкус не хуже. Даже пенится, когда наливаешь в бокал.



Будете делать — приятного вам аппетита. Но не забывайте про ее коварные свойства. Пьешь легко и с удовольствием, а потом не можешь шагу сделать...



На снимках — жаркий день в Суздале, центр города, отголоски народных гуляний, музей деревянного зодчества и конечно же монастыри и храмы, иконы, купола, бабуля с огурчиками. А еще заснял массу интересного в лавке лоскутного творчества суздальских мастеров, но разве все сразу выложишь?

   

  

ИСТОЧНИК...